Hypercatalog: История фандомов 4 - Александр Козлов (КЛФ "Амальтея")

Историческое интервью с Александром Козловым о жизни и специфике Новосибирского клуба любителей фантастики (КЛФ) от 1970-х до наших дней. Вопросы гостю задавали Антон, Никита и участник сообщества «Гиперложи» Даниил. Запись стрима доступна на ютубе.

Антон: Сегодня у нас в гостях Александр Козлов - член Новосибирского клуба любителей фантастики, насколько мы знаем, с 70-х годов. Как вы начали свой путь фаната научной фантастики? Когда вы впервые прочитали свой первый роман или рассказ? Что это были за авторы, что за книги? Как вы во все это погрузились настолько, что до сих пор любите?

Александр Козлов: Читать я начал очень рано. Первую серьезную книжку, правда, не фантастическую, а «Робинзона Крузо» в изложении Чуковского, самостоятельно прочел примерно в четыре с половиной года. Что же касается фантастики, то это уже чуть-чуть позже началось, где-то лет в шесть. Это были только-только вышедшие «Полдень, XXII век» Стругацких. Помните, может быть, в рамке издание было. И «Девочка, с которой ничего не случится» Кира Булычева из красно-белой библиотеки современной фантастики.

Я вообще в детстве читал очень много, порой бессистемно. И мне еще в чем-то повезло, потому что мой отец тоже любил фантастику, часто ездил в командировки в Москву, там порой закупался, да и в Новосибирске постоянно был вхож в магазин «Подписные издания». Если кто не в курсе, в 1960-80 гг. была такая форма работы с читателями. В начале года по каталогу можно было подписаться, потом, если книжки приходили в магазин, этому желающему приходила открытка, и можно было купить отложенное заранее.

Антон: Получается, вы начали читать фантастику в начале 60-х. Я не помню, «Полдень» вышел в 1961-м или 1962-м?

Александр Козлов: В 1962-м, скорее всего. Но я где-то в 1966-м его прочитал. К этому времени у нас в домашней библиотеке книжек уже порядочно было. В то время фантастики издавалось достаточно много, причем хорошими тиражами - не сравнишь с нынешними. Если сейчас тираж пять тысяч, то тогда свободно печатали 100 тысяч экземпляров. Это был средний тираж.

Антон: Как долго вы просто читали фантастику до погружения в клубную деятельность? Вы с кем-то обсуждали прочитанное до того, как вступили в клуб? Например, в школе? Насколько была популярна среди детей и подростков фантастика? Как часто это все обсуждалось?

Александр Козлов: Среди подростков не знаю, скорее всего, фантастика не очень популярна была. Более популярны были приключения, детективы. Но, тем не менее, у меня было три-четыре одноклассника, с которыми я обсуждал книжки, менялся ими, потому что все-таки в то время было достаточно сложно достать свежую книжку.

Антон: Когда и как вы впервые столкнулись с организованной фанатской деятельностью: с фандомом, с клубами? В каком году примерно это было, и как это было?  Как вы начали в этом участвовать?

Александр Козлов: С клубом, в частности, с нашим новосибирским клубом любителей фантастики «Амальтея», я столкнулся летом 1978 года, после окончания школы, был практически одним из первых. Сам клуб основан был в начале декабря 1977 года по инициативе новосибирского писателя, неоднократно отдававшего дань фантастике и приключенческому жанру, Михаила Петровича Михеева. Кто-то, может быть, встречал его книжки «Год 1600», «Милые роботы», «Белое пятно» - полуфантастическая, полуприключенческая книжка. Если интересно, посмотрите в интернете.

Михаил Петрович Михеев (1911–1993) - новосибирский писатель и поэт. Родился в Бийске, первую книгу опубликовал только в сорок лет, в Союз писателей был принят лишь в начале 1960-х, а к фантастике обратился и вовсе с 1968 года. Его произведения были переведены на английский, немецкий, французский, китайский, японский и ещё несколько языков.

Первоначально этот клуб клубом как таковым не был. Он был заявлен при Новосибирском отделении Союза писателей как литобъединение «Амальтея», по замыслу создателя, как я понимаю, должен был готовить кадры из так называемой талантливой молодежи.

Почему его назвали «Амальтея»? Тут две версии. Во-первых, в 70-х годах из советских фантастов едва ли не самыми популярными в народе были Аркадий и Борис Стругацкие, которые еще в 1959-м написали повесть «Путь на Амальтею», если кто помнит. Во-вторых, Амальтея в греческих мифах — это коза, вскормившая своим молоком самого Зевса. Возможно, по замыслу Михаила Петровича Михеева бывшие молодые авторы, войдя в большую литературу, не должны были забывать литобъединение, которое их вскормило.

Антон: Это литобъединение было официальным? 

Александр Козлов: Да, при Союзе писателей. Я пришел в «Амальтею» несколько позже. Организована она была в декабре 1977 года, а я пришел где-то летом 1978 года и на самых первых организационных заседаниях не присутствовал. А старожилы, увы, уже не смогут нам подсказать, как это было, потому что «одних уж нет, а те далече». Сейчас из изначально присутствовавших, по-моему, один человек остался. И он уже несколько, может быть, неадекватен, потому что просто года не те. 

Антон: Первое поколение людей из клуба, которые организовали его при Союзе писателей, это были все-таки уже не старшеклассники и не студенты, а люди более взрослые?

Александр Козлов: Всякие были. Изначально, когда было самое первое заседание клуба, это я по памяти говорю то, что рассказывали начальные его члены, задумывалось, чтобы в основном в этом литобъединении были школьники-старшеклассники. Даже занятия литобъединения проходили на базе клуба юных техников Железнодорожного района. На первом занятии присутствовало всего около четырех-пяти человек из разных школ. Они друг друга плохо знали. Единственное, что их объединяло — увлечение фантастикой и желание найти свой круг людей, в котором можно было что-то обсуждать, разбирать новые идеи, просто спорить. 

Необходимость иметь такой клуб была весьма острой. Примерно в это же время по всей стране начинали организовываться подобного рода объединения. Но, к сожалению, быстро выяснилось, что большинство юных поклонников фантастики были достаточно пассивны, приходили лишь послушать доклады старших товарищей, организаторов, энтузиастов, а сами нагружаться не хотели. Поэтому было принято решение расширить круг желающих и привлекать к занятиям студентов, инженеров, техников, рабочих, короче говоря, взрослых почитателей и собирателей фантастики. 

Так что парадоксально, но факт. В клубе юных техников Железнодорожного района стала собираться компания взрослых фанатов фантастики, среди которых затесалось всего три-пять школьников.  Чуть позже, в 1978 году, как раз, когда я туда пришел, «Амальтея» переехала в помещение Новосибирской писательской организации. Этим мы тоже обязаны Михаилу Петровичу Михееву, поскольку в клубе юных техников начался ремонт. 

Первоначально это был чисто дискуссионный клуб. Учились разбирать различные проблемные темы фантастики, обсуждались различные наиболее интересные книжки, как из отечественной, так и зарубежной фантастики. Со временем, поскольку все-таки клуб-то назывался на тот момент литобъединением, мало-помалу началась и литературная деятельность. Сначала, насколько я помню, начали писать буриме. Это такая форма работы, когда все присутствующие по очереди писали по одной главе, насколько я помню. 

Буриме - литературная игра, в которой участники по очереди сочиняют текст, продолжая написанное предыдущим. В классическом варианте каждый пишет строфу на заданные рифмы, не видя того, что написали остальные.

Затем появилась идея организовать рукописный журнал. Для первого выпуска присутствующие писали рассказы разного размера, от одной странички до больших произведений. Потом обсуждали эти рассказы, выбирали лучший и помещали его в этот рукописный журнал. Точнее, не совсем рукописный. Печатать в типографии его, конечно, не получалось, его печатали фотоспособом.

Антон: А какие тиражи были?

Александр Козлов: В лучшем случае пять экземпляров, наверное.

Антон: Эти экземпляры оставались внутри клуба, или вы обменивались с другими клубами, например?

Шестой номер рукописного журнала КЛФ «Альматея» из личной коллекции Георгий Леонидовича Кузнецова (см. ниже). Изучить фэнзин можно по ссылке.

Александр Козлов: Обменивались. Практически все авторы первого номера продолжали писать и дальше. Некоторые из них участвовали в семинарах молодых литераторов, которые проводил Союз писателей. Впоследствии многие из авторов отметились и в литературной деятельности. Из стен «Амальтеи» вышли, возможно, кто-то слышал таких авторов: Александр Бачило, Виталий Пищенко, Алан Кубатиев, Евгений Носов, Александр Шведов. Да и нынешний руководитель Новосибирского отделения Союза писателей Анатолий Борисович Шалин тоже оттуда родом. Можно еще, пожалуй, вспомнить также художника Виктора Стародымова, который как тогда, так и в последующем неоднократно иллюстрировал фантастику. 

Александр Бачило (1959–2022) — писатель-фантаст и сценарист. Первый рассказ опубликовал в 1983 году в «Молодости Сибири», тогда же пришёл в «Амальтею». Автор романов «Незаменимый вор», «Академонгородок» и других.  Виталий Пищенко (1952–2024) — с 1980 года участник «Амальтеи», дебютировал в фантастике в 1981 году. В 1989–1996 годах возглавлял Всесоюзное творческое объединение молодых писателей-фантастов при «Молодой гвардии».  Алан Кубатиев (р. 1952) — прозаик, переводчик, литературовед, кандидат филологических наук. Переводил Уэллса, Пола Андерсона, Урсулу Ле Гуин. Лауреат премий «Странник» и АБС.  Александр Шведов (р. 1958) — новосибирский писатель-фантаст, участник «Амальтеи». В 80-х начал публиковать НФ-рассказы в сборниках и журналах. Рассказ «Во имя живущих» победил во Всесоюзном конкурсе молодых авторов, жюри которого возглавлял Аркадий Стругацкий.  Анатолий Шалин (р. 1952) — писатель-фантаст, прозаик, журналист. С 2000 года — председатель Новосибирского отделения Союза писателей России. Первая книга «Редкая профессия» вышла в 1984 году.

Антон: Можете сказать, этот переход из фандома в продом как был организован? Отношение к Союзу писателей тут помогало?

Александр Козлов: Да. До 1980 года у членов клуба любителей фантастики уже имелись отдельные публикации в периодике. Была такая газета «Молодость Сибири», еженедельная, насколько я помню. Тоненькая, но вполне читабельная. Там регулярно стала появляться страничка клуба «Амальтея», она так и называлась. 

«Молодость Сибири» - новосибирская молодёжная газета, основанная в 1920 году как орган Сибирского бюро РКСМ. Своё нынешнее название получила в 1956 году - до этого последовательно выходила под названиями «Большевистская смена» и «Сталинское племя». В 1970–80-е годы была одной из главных региональных площадок для публикаций молодых авторов.

Как я уже говорил, сам я в «Амальтею» попал где-то летом 1978 года, сразу после окончания школы. Мама у себя на работе от кого-то узнала, скорее всего, от знакомых женщин, о существовании такого клуба. И поскольку знала, что я увлекаюсь фантастикой, рассказала мне. Правда, в 1978 году я достаточно недолго клуб посещал, потому что аккурат в конце года ушел в армию, в пограничные войска.

Что сказать дальше? Увы, но в так называемые «святые» 90-е «Амальтея» по целому ряду причин в помещении Новосибирской писательской организации собираться не могла, поскольку из тогдашнего помещения Союза писателей этот самый Союз писателей выдворили. Поэтому в течение долгого времени в начале 90-х заседания проходили на явочных квартирах членов клуба.

Антон: А в 80-х помещение еще было?

Александр Козлов: Да. Где-то в 1990-1991 году произошло типа самозахвата помещения. Долго-долго судились, в смысле, не клуб судился, а Союз писателей. И собирались либо в библиотеках Центрального района, либо на квартирах. Пока, наконец, Анатолий Борисович Шалин, став председателем правления Новосибирского отделения Союза писателей России, где-то в 1993-м не пригласил нас в новое помещение на улице Орджоникидзе. Там у нас проходили все занятия, заседания.

А в связи с ковидом было принято решение перейти на онлайн-встречи в интернете, где мы по сию пору и остаемся. Тут беда такая: Новосибирск — город очень большой, а общественный транспорт в последнее время, собственно, уже где-то со второй половины 2010-х годов, ходит по вечерам отвратительно, а порой вообще не ходит. И, кроме того, у многих из нас здоровье уже не то, а некоторые коллеги по клубу вообще не в Новосибирске проживают. Еще хорошо, если в Академгородке, это город-спутник Новосибирска, есть люди - кто в Перми, в Уфе, в Москве на данный момент живут.  

Кроме того, была еще такая проблема. Ладно, когда книжку какую-то обсуждаешь, но зачастую в клубе и фильмы обсуждали, и художников, и музыку. Чтобы продемонстрировать какие-то материалы, приходилось либо тащить с собой компьютер, либо кучу книжек, либо альбомы. Это было не очень удобно. Согласитесь, что в том же самом мессенджере это делать проще. Демонстрация экрана и никаких проблем.

Члены КЛФ “Амальтея” Олег Ивченко, Анатолий Шалин, Александр Козлов, Константин Митюхин, Василий Карпов, Игорь Илловайский

Антон: Но если мы все-таки про историю говорим, понятно, что в 80-х это все было недоступно. Давайте вернемся ко времени, когда вы вернулись из армии. Вы после этого возобновили участие в клубе, как я понимаю?

Александр Козлов: Я и будучи на военной службе от участия не отходил, поскольку переписывался с новосибирцами. Кроме того, мы коснулись молодежной газеты «Молодость Сибири». Не только у нас, но и на Дальнем Востоке также были газеты со страничками, посвященными фантастике. Я просто в письмах одному товарищу, который занимался как раз библиографией фантастики, разными изданиями, посылал. Да и так с новинками меня знакомили.

Антон: А как была устроена по стране переписка фанатов научной фантастики? Было ли как-то организовано письменное общение между клубами, например? Были какие-то списки клубов с почтовыми адресами, сеть общения фанатов между клубами?

Александр Козлов: Это, скорее всего, уже где-то с середины 80-х годов (не буду говорить «среди молодежи»), когда клубы любителей фантастики стали достаточно популярны. Переписывались. В частности, журнал «Уральский следопыт» в этом смысле очень помог. Они печатали адреса, как можно связаться с клубами, в каком городе. Впоследствии они устроили фестиваль фантастики «Аэлита» у себя в Свердловске, сейчас в Екатеринбурге. 

«Уральский следопыт» - ежемесячный литературно-публицистический журнал, издающийся в Екатеринбурге с 1935 года (с перерывом; возобновлён в 1958-м). На пике популярности в середине 1980-х тираж достигал 500 000 экземпляров. Журнал публиковал адреса клубов любителей фантастики по всей стране, фактически выполняя роль общесоюзной точки координации фандома. В 1981 году редакция учредила фестиваль фантастики «Аэлита» - первую литературную премию в области фантастики в стране.

Антон: До конов мы еще дойдем. А вот про переписку и вообще организацию. Я правильно понимаю, что клубы любителей фантастики — это была единая структура по стране? Или клубы были вообще независимы, не связаны друг с другом, и просто развивались на местах? Или были какие-то организационные структуры союзного уровня?

Александр Козлов: Скорее всего, организационные структуры в отдельных городах были. Если в Новосибирске клуб родился из литобъединения под чутким руководством Союза писателей, в каких-то городах комсомольские организации под свое крыло взяли, а в каких-то городах совершенно диким образом организовались клубы. Просто кто-то услышал: «В Новосибирске есть, а давайте у себя организуем». Тогда это чисто почтовой перепиской велось.

Антон: А как в те годы, в начале 80-х, когда не было структур, когда не печатали списки клубов в журнале «Уральский следопыт», узнавали о фанатах в других городах, о клубах, чтобы с ними переписку завязать, например?

Александр Козлов: Честно говоря, я об этом не задумывался. Это все на уровне личного общения. У нас, например, был такой товарищ, Кузнецов Георгий Леонидович, он именно библиографией фантастики интересовался. И поэтому ежегодно, летом, во время отпуска ездил в Москву в библиотеки, каталоги поднимал, узнавал, что где издавалось. Очевидно, там с кем-то сталкивался. Чисто на личных связях это все завязано было. 

Георгий Леонидович Кузнецов (1946–2025) - библиограф научной фантастики, библиофил и коллекционер, учёный секретарь КЛФ «Амальтея». Физик по образованию, долгие годы работал инженером, а затем продавцом в новосибирских книжных магазинах, где стал известен среди любителей фантастики как человек энциклопедических знаний. Геннадий Прашкевич вспоминал: его квартира «напоминала сундук с книгами, вместо мебели книги, и спит он на книгах». Главный труд Кузнецова - «Советская фантастика Сибири и Дальнего Востока» - печатался фрагментами с 1989 года и вышел полностью в 2018-м.

Георгий Леонидович Кузнецов – крайний слева. Сразу за ним – Михаил Петрович Михеев. Сам герой интервью – Александр Козлов - стоит по центру – пятый справа.

Даниил: Скажите, клуб любителей фантастики давал ли какой-то доступ к зарубежной литературе? Как к вам доставлялись книжки, как они передавались? Может, были какие-то истории, связанные с этим?

Александр Козлов: По-разному совершенно это получалось. С одной стороны, вышеупомянутый Михаил Петрович Михеев, пользовался тем, что он был достаточно значительным лицом в Союзе писателей, какие-то подвязки у него в книгопродажной сети были. И для того, чтобы стимулировать докладчиков на заседаниях клуба, чтобы они делали интересные доклады, а не просто сидели, слушали других, за интересный доклад выдавалась книжка. Советского, конечно, издания, но в 70-х, да что там, и в 60-х годах издавалось достаточно много иностранных авторов. Того же самого Шекли, Саймака, много кого издавали. Вот сделал ты интересный доклад, тебе народ похлопал - получи книжку. Остальные посмотрели: «О, я тоже хочу». 

Даниил: То есть подразумевалась какая-то система вознаграждений?

Александр Козлов: Да. А как еще? Просто так отбарабанить, лишь бы номер отстоять. И плюс к тому же, конечно, все любители фантастики знали магазины, в которых у нас может продаваться фантастика, друг друга по телефону предупреждали. Бегали по книжным барахолкам, не без этого, потому что некоторых авторов, особенно иностранных, было трудновато найти в продаже. Тут уж ничего не поделаешь.

Антон: А у клуба была своя библиотека? Собирали всем клубом книги, чтобы можно было прийти в клуб и там почитать?

Александр Козлов: Нет. Клуб у нас в то время собирался по четвергам. Не знаю, почему, но при организации решили, что по четвергам после шести часов вечера. Какого-то своего, именно клубу принадлежащего помещения у нас не было. Актовый зал Союза писателей нам предоставляли, а какую-то свою библиотеку просто нереально было иметь. В смысле общеклубовскую. Просто внутри клуба сами от одного знакомого другому передавали книжку. Если кто-то интересную книжку нашел, давал почитать на неделю, например. 

Даниил: Экземпляры каких книг были самыми редкими, и считалось интереснее всего и круче всего достать?

Александр Козлов: Пожалуй, «Час быка» Ефремова, самое первое советское издание, 1968 года, про которое разные слухи распускают, что оно якобы было запрещено, изъято из библиотек. Просто достаточно редкое издание. Оно до 80-х не переиздавалась, поэтому считалось редким.

«Час быка» - социально-философский роман Ивана Ефремова, антиутопия о далёком будущем с прозрачными параллелями к современным автору политическим системам. Впервые опубликован в 1968–1969 годах в журналах «Техника - молодёжи» и «Молодая гвардия», первое книжное издание вышло в 1970 году тиражом 200 000 экземпляров. После этого роман не переиздавался до 1988 года - запрет распространялся прежде всего на упоминания, хотя из библиотек книга, скорее всего, систематически не изымалась. После смерти Ефремова в 1972 году на его квартире был произведён обыск - КГБ искал доказательства связи писателя с тайным антисоветским обществом.

Даниил: А была ли у вас еще в советские времена какая-то связь с иностранными фанатами? 

Никита: Хотя бы из соцлагеря.

Александр Козлов: Нет, это вряд ли. Уже где-то во второй половине 80-х начались первые переписки в основном с англоговорящими фэнами. А до этого нет, скорее всего, нет. 

Антон: Я читал про КЛФ МГУ, что туда даже приглашали Станислава Лема, например. И там были вроде какие-то связи с польскими фанатами и еще с кем-то из соцлагеря. А до Новосибирска это, видимо, не дошло.

Александр Козлов: Нет, МГУ — это МГУ, столица. Тем более что Лем, насколько я знаю, в свое время достаточно активно издавался в СССР и, соответственно, ездил в Москву для того, чтобы договариваться об издании, общаться с переводчиками и так далее. До нас не доезжали.

КЛФ МГУ - один из старейших клубов любителей фантастики в стране, возникший при Московском государственном университете в 1966 году. В отличие от провинциальных клубов, у которых поначалу возможностей было меньше, КЛФ МГУ устраивал встречи с писателями-фантастами и проводил социологические опросы по проблемам чтения. Именно из него впоследствии отпочковалось первое московское ролевое сообщество.

Антон: Можете рассказать, особенно если говорить про первую половину 80-х, какие были клубные активности? Помимо чтения и обсуждения книг, фильмов, обмена литературой и переписки, чем обычно занимались по четвергам в клубе, какие были занятия?

Александр Козлов: На тот момент это в основном обсуждение прочитанных книг, обсуждение различных вариантов… тут не сказать, альтернативной истории. Это время еще не пришло. Это в основном позже стали писать. В основном обсуждение книг. В то время все-таки достаточно много издавалось даже на русском языке. Вот как раз в 80-е, в том числе и в первой половине, достаточно много издавалось фантастических книг на русском языке. Это был рассвет именно советской фантастики. 

Антон: А насколько ваш клуб и, может быть, какие-то другие организации в Новосибирске были связаны с вузами, со студентами, со студенческими организациями? Насколько много было студентов, может быть, не в клубе, а, например, в общежитиях, просто в университетах фанатская деятельность была? Вы что-нибудь слышали? Или все было сконцентрировано в клубе, и пересечений со студенческими движениями не было?

Александр Козлов: Студентов в клубе перебывало порядочно. Академгородок упоминался, оттуда, из Новосибирского университета, было очень много народа. Про общежитие говорить не буду, потому что я человек домашний, в общежитиях не зависал, не было такой необходимости. Я по окончании интервью пришлю фотографии с тогдашних заседаний клуба. Можно посмотреть, что там как раз людей старшего возраста намного меньше.

Академгородок - научный городок в 20 километрах к югу от центра Новосибирска, на берегу Обского водохранилища. На его территории расположены десятки исследовательских институтов, Президиум Сибирского отделения РАН и Новосибирский государственный университет. Основан в 1957 году и быстро стал не только научным, но и культурным центром.

Даниил: Может быть, еще кто-то, кроме студентов, принимал участие? Из того же Академгородка, из университета, может быть, преподаватели, ученые?

Александр Козлов: Были. Ученые — не знаю, вряд ли. Были преподаватели, астрономы были. Бывший главный архитектор Новосибирска был - и доклад делал, даже с демонстрацией диапозитивов. Не на пленке, а, может, помните, были такие квадратные диапозитивы в пластмассовых рамочках. На тот момент, в 70-х годах особенно, в начале 80-х было такое отношение к фантастике: «А, это те, которые фантазии читают». То есть немножко пренебрежительное.

Александр Козлов, Анатолий Шалин, Евгений Носов, Олег Костман, Михаил Михеев, Василий Карпов

Даниил: То есть общественность относилась с некоторым пренебрежением. У вас были какие-то взаимодействия? Что говорили?

Александр Козлов: Я как-то не заморачивался этим вопросом. Что бы ни говорили, мне это не интересно. А то, что там говорят, это в одно ухо влетело, в другое вылетело. Обращать внимание — слишком много чести для них.

Антон: А были ли у клуба какие-то серьезные связи с другими движениями? Например, кажется довольно логичным КСП какое-нибудь, или походники, коммунары?

КСП (Клуб самодеятельной песни) - советское неформальное движение любителей авторской песни, возникшее в конце 1950-х годов на волне хрущёвской оттепели. Участники собирались в квартирах и выезжали на природу с гитарами, организовывали фестивали - крупнейший из них, Грушинский, по сей день проводится с 1968 года на Волге.

Коммунарское движение — возникшая в 1960-х годах в СССР неформальная ассоциация, связывающая коммунарские клубы — неформальные коллективы, в той или иной мере являющиеся последователями определённой педагогической методики, которая известна в педагогической литературе под названиями: коммунарская методика, методика коллективного творческого воспитания, методика Иванова, орлятская методика и прочие.

Александр Козлов: С ролевиками у нас была какая-то коллаборация, как сейчас модно говорить.

Антон: А это в какие годы?

Александр Козлов: Это как раз где-то начало-середина 80-х. Первые двое новосибирских ролевиков— это Константин Ананич и Баграт Чавдаров. В нашем клубе на тот момент тоже присутствовали. Что касается переписки, как раз этот самый Баграт Чавдаров в свое время много чего цитировал из письма. Насколько я помню, он переписывался с британскими фэнами.

Антон: А вы не знаете, как он достал их контакт?

Александр Козлов: Не знаю. Такие вещи тогда обычно не афишировались. Такие вещи тогда не запретные были, но… «А с какой целью интересуетесь?»  – он бы так ответил, если бы ему задали этот вопрос.

Антон: Ролевики в клубе по Толкину были? 

Александр Козлов: Да, поначалу именно толкинисты. А потом в Новосибирске организовалось крепкое ролевое сообщество. Я и сам с 1992-го где-то по 2011-й участвовал, но они очень быстро отпочковались и как отдельная структура уже дальше существовали.

Даниил: Можно считать, что ваш клуб дал им жизнь в каком-то смысле?

Александр Козлов: Можно так считать, да. 

Антон: Но это, как я понимаю, обычное дело. У нас было интервью с Константином Асмоловым, он же Маккавити, и он говорил, что в МГУ было то же самое. Первый ролевой клуб отпочковался от МГУшного КЛФ. Все подобные движения изначально были завязаны на клубах любителей фантастики.

Александр Козлов: Да. А куда им еще было идти? Мы же обсуждали не только научную фантастику, а всевозможные темы, начиная от фантастических фильмов, книг, музыки, искусства, картин и т.д. Соответственно, фэнтези сюда тоже каким-то боком входило.  

Кстати говоря, насчет иностранных книжек тут еще такая штука. Вышеупомянутый Георгий Леонидович Кузнецов еще с одним товарищем занимался переводами, в основном с английского, и, как это сейчас говорят, самиздатом. И где-то примерно с середины 80-х я тоже попал в эту струю. На машинке в пять закладок через копирку колотили. 

Точнее, так получалось. Я сначала брал у него книжку, надиктовывал на магнитофон. Был такой четырехдорожечный мономагнитофон «Комета 209», у него была забавная штука для изучения иностранных языков: нажимаешь на отдельную кнопочку, пока держишь прижатую, откатывается немножко назад. И вот таким макаром записываешь на катушку, потом садишься перед машинкой, включаешь магнитофон, одну фразу или предложение услышал, напечатал, услышал, напечатал. И дальше напечатал пять экземпляров. Первый экземпляр оставил себе, один экземпляр тому, у кого книжку брал, и оставшиеся три на какие-нибудь другие книжки меняю, тоже самиздатовские.

Антон: Вы упоминали, что свой клубный журнал размножали фотокопировальным способом. А для книг, самиздатовской переводной фантастики не пользовались этим способом?

Александр Козлов: Нет, слишком дороговато было бы. Фотобумага стоила намного дороже, чем обычная бумага для печатных машинок.

Антон: В связи с этой деятельностью еще такой вопрос: где обычно доставали оригиналы книг для перевода? Были какие-то принятые способы? 

Александр Козлов: Тут я могу сказать то же самое, что говорил чуть раньше: «А с какой целью интересуетесь?» Это не то что бы было совсем запретным, но не поняли бы, если бы я спросил: «А где вы достали?» В конце концов, книжки на английском, на немецком языке привозили из поездок, из командировок. 

У нас даже в Новосибирске, в Центральном районе, был огромный магазин «Иностранная книга». Если какая-то книжка не переводилась на русский язык, просто брали там, если хорошо с иностранного переводить можешь. Пуркуа бы и не па?

Антон: Остаток книг, те три книги, всегда шли на обмен, или был какой-то рынок, и можно было пойти где-то там выбрать и купить интересную книгу?

Александр Козлов: Нет. Куда-то на книжную барахолку такие вещи не таскали. Это только среди своих. 

Никита: Антон, вы чего? Рынок — это же спекуляция, это вполне можно под статью попасть. 

Александр Козлов: Именно. Только среди своих. Я знал двух-трех человек, которые занимались этим делом, и среди них обменивались таким образом.

Антон: А в клубе про это было известно? Переведенную фанатским способом книгу обсуждали в клубе? Или тоже старались как-то обходить?

Александр Козлов: Было. Тут еще видите, в чем дело, в конце 70-х - начале 80-х был период так называемых гонений на клубы любителей фантастики. Нас это не коснулось, поскольку, во-первых, Михаил Петрович Михеев, помимо всего прочего, писал приключения и детективы, был лично знаком с МВД. 

К 1983 году бурный рост КЛФ вызвал беспокойство властей, которых раздражала неподконтрольная им информационная активность клубов. В середине 1980-х против КЛФ был проведён ряд запретительных, а иногда и репрессивных акций. В 1984 году вышло постановление ЦК КПСС о неформальных объединениях молодёжи, в рамках которого по всей стране были фактически уничтожены большинство КЛФ. Сохранились письменные свидетельства этой кампании: начальник управления КГБ по Пермской области направил в обком КПСС донесение «О некоторых негативных процессах в среде любителей научной фантастики». Считается, что руководитель омского КЛФ Войцик умер от инфаркта прямо на крыльце библиотеки после визита в управление КГБ.

Даниил: То есть обеспечивал протекцию.

Александр Козлов: Да. И самое главное, что у нас с самого начала было такое негласное условие: на заседаниях клуба никакой политики не разводить. На улице ради Бога, любые споры на политические темы, в клубе — ни-ни. Возможно, из-за этого нас минула чаша сия.

Георгий Кузнецов, Олег Грачёв, Владимир Лепилин, Александр Козлов, Олег Ивченко

Антон: А вы не слышали, в те годы, когда были гонения, что какие-то клубы закрывали именно из-за того, что это были клубы для обсуждения политики? Насколько это было часто, и насколько было много политики в фандоме научной фантастики?

Александр Козлов: Допускаю, вполне возможно, что такое было. Мы политикой не особо интересовались. И если кто-то, бывало, начинал скользкую тему, пытался запустить, его сразу на берегу обрезали. На кухне у себя ради Бога, обсуждай, а клуб под удар не ставь.

Антон: К вопросу о связях с другими тусовками. Мне особенно интересно, были какие-нибудь связи или, может быть, в клубе были люди, которые интересовались уфологией? Потому что примерно в то же время развивалось движение «Космопоиск» и прочее. По-любому должны были быть любители уфологии. 

Александр Козлов: Пытались к нам пролезть из «Космопоиска». Граждане получили, как дед Щукарь говорил, отлуп. У нас в основном коллектив был здравомыслящий. 

«Космопоиск» — общественная экспедиционная организация, основанная в 1980 году при Московском авиационном институте конструктором Вадимом Чернобровом. Занимается уфологией, полтергейстом, криптобиологией и смежными темами. С 1994 года официально зарегистрирована, с 2003-го действует как международное объединение.

Никита: Вы обсуждали научную фантастику как литературное произведение?

Александр Козлов: Нет, почему? Не обязательно научную фантастику. Околонаучные гипотезы различные. То, что достаточно достоверное. 

Никита: Я понял, отправляться в экспедицию за снежным человеком у вас цели не было. Кто-то сфотографировал странного волосатого неизвестного лесника, и надо его теперь искать, как «космопоиски» очень любили. 

Александр Козлов: Кстати, насчет лесника. У нас один товарищ съездил в так называемую аномальную зону. Пермская, по-моему, аномальная зона. Вернулся оттуда весьма разочарованным. Рассказал: «Мы приехали, палатки расставили вокруг какого-то поля, где якобы часто приземляется неизвестно кто. Точно, ночью разноцветные огоньки переливаются, мигают. Несколько человек пошли на встречу с инопланетянами. Оказалось, в кустах лежит аккумулятор и к нему прицеплены елочные гирлянды. Со зла гирлянды оборвали и завязали узлом. Наутро уехали». Кто их там эти гирлянды вешал? Скорее всего, селяне из ближайшего поселка. Зачем? Обсуждать не буду.

Что касается лохматых, волосатых снежных людей, йети, сасквотчей, бигфутов, помнится, где-то в 1979-1980 году один из номеров «Техники молодежи» был посвящен как раз этому делу. Поскольку у себя на заставе я считался товарищем начитанным и более-менее образованным, я тоже делал что-то типа докладов. Пару докладов на общественно-политические темы в помощь замполиту, и после этого можно было сделать на какую-то интересную тему. В частности, взял этот журнал и для народа сделал доклад про снежных людей. Коллектив был в восторге.

Никита: У вас комсомольский билет не отобрали после этого за несознательность? 

Александр Козлов: А по какому праву? Во-первых, журнал из окружной библиотеки, а не мой личный.

Никита: То есть вы не мистифицировали, вы это сделали из добросовестных научных соображений. 

Александр Козлов: Нет, я просто демонстрируя картинки из журнала, своими словами пересказал.

Никита: Я понял. Спасибо. Вы не науськивали их охотиться на сасквотчей.

Александр Козлов: Нет. Тем более на Камчатке этого дела нет. Там своих чудес хватает.

Антон: Вы рассказывали про фанатские переводы. А помните, какие были самые известные книги, которые не издавались официально? Что интересного вы переводили или ваши друзья, что вы видели в фанатских переводах интересного? Уильяма Гибсона какого-нибудь, что-нибудь на таком уровне?

Александр Козлов, Александр Поляков, Михаил Михеев, Константин Митюхин, Игорь Илловайский

Александр Козлов: Скажу поконкретнее. Берроуза переводили. 

Никита: Ничего себе! 

Александр Козлов: Нет, Берроуза того, который «марсианский». Я понял, о чем вы подумали. Кстати, первые книги «Джон Картер - марсианин» Берроуза в СССР вполне официально издавали в 20-е годы. Мало того, я в руках держал, смотрел их. Первые три, по-моему, книги издавали. Просто он потом растянул на огромный сериал. Что еще? «Звездные войны» первую книжку перепечатал.

Эдгар Райс Берроуз (1875–1950) - американский писатель, автор цикла о Джоне Картере, марсианском герое, и серии о Тарзане. Уильям Берроуз (1914–1997) - американский писатель-битник, автор «Голого завтрака», «Джанки» и других экспериментальных романов, культовая фигура контркультуры.

Никита: Ничего себе! А фильмы смотрели?

Александр Козлов: Фильмы позже. Это где-то уже конец 80-х, когда появились первые видеосалоны.

Никита: То есть вы переводили книгу по «Звездным войнам» до того, как посмотрели «Звездные войны»?

Александр Козлов: Да. Хотя у меня этот экземпляр сохранился. Он был даже иллюстрирован, поскольку, не помню уже откуда, из какого-то журнала, что ли, фотографии к шестому эпизоду. У кого-то из наших был даже плакат, плакаты в журналы вкладывают. Забыл это слово иностранное.

Никита: Постер.

Александр Козлов: Да, постер, конечно. То есть было бы желание, находили вполне возможность и почитать, и посмотреть. Опять же, в конце 70-х - начале 80-х те же самые видеомагнитофоны, особенно в начале 70-х, мне кажется, еще и на Западе-то не настолько распространены были.

Никита: Да, первые домашние видеомагнитофоны — это начало 70-х, первая половина, в 1973-1974 годах бум был. Я читал, что в Америке многие ранние видеосалоны, когда магнитофоны были дорогие, были как раз в университетах при американских клубах любителей фантастики, и они там вместе смотрели кассеты.

Александр Козлов: Именно что вместе. Примерно со сдвигом в 10-12 лет, так где-то.

Никита: Если возвращаться к клубу, у меня есть интересный вопрос. Я про какие-то клубы другие читал, что там одной из популярных активностей были связи с писателями. Вы говорили, что у вас в клуб входили новосибирские писатели. А в целом вы переписывались со знаменитыми фантастами из других городов или звали их прочитать лекцию? Какая-то активность была? 

Александр Козлов: Со знаменитыми не переписывались, а в Новосибирске, это, пожалуй, был уже упомянутый Михаил Петрович Михеев, еще несколько человек я перечислил. Был еще мэтр новосибирской фантастики, ныне еще живой, по-моему, Геннадий Прашкевич. Он на тот момент как раз чистую фантастику писал. Захаживал и к нам на заседания клуба. 

Геннадий Мартович Прашкевич (р. 1941) - новосибирский писатель-фантаст, поэт и переводчик, живёт в Академгородке. Несмотря на давнюю любовь к жанру и личное знакомство с Иваном Ефремовым, всерьёз к фантастике обратился довольно поздно. Член Союза писателей СССР с 1982 года, с 2002-го - единственный из отечественных фантастов член международного ПЕН-клуба. Автор «Красного сфинкса» - многотомной истории русской научной фантастики.

 Еще была такая форма работы — выездные заседания, когда мы вдвоем, втроем, вчетвером из числа членов клуба выступали в библиотеках Новосибирска, в основном в детских библиотеках, рассказывали перед детьми, кому что интересно. В школы, я по крайней мере, не хотел ходить, поскольку там, как правило, бывало, затешатся в классе один-два придурковатых деятеля и испортят всю музыку.

Никита: А в библиотеке вряд ли случайные люди окажутся. А с библиотекой вы как-то договаривались, или это не было проблемой, просто можно было прийти?

Александр Козлов: Нет, естественно, договаривались. Они вешали у себя объявление, что такого-то числа, во столько-то часов будут выступать члены клуба любителей фантастики, приглашаем всех заинтересованных. 

Никита: Это было именно от клуба, и получалось, потому что у клуба было официальное представительство, что это не просто какой-то кружок любителей фантастики, а члены Союза писателей? Это помогало?

Александр Козлов: Мы фактически до начала 90-х существовали именно как одно из ответвлений, как дочерняя организация при Новосибирском отделении Союза писателей. Ну и поскольку энное количество писателей вышло из нашего тогда еще литобъединения, Союз писателей на полном серьезе относился к нам вполне покровительственно, что ли. После 90-х там начался полный раздрай, и только где-то после 1993 года снова удалось устроиться под крыло Союза писателей.

Даниил: Скажите, пожалуйста, вы еще в 80-е или даже уже в 90-е организовывали какие-то конвенты, тематические мероприятия? Может быть, ваш клуб организовывал или другие клубы организовывали, и вы взаимодействовали? 

Александр Козлов: Мы сами не организовывали, но конвенты имели место быть. Правда, не столько по нашей инициативе. Самым значительным моментом было состоявшееся в Новосибирске в мае 1979 года выездное заседание Советов по научно-фантастической и приключенческой литературе Союза писателей СССР и Союза писателей РСФСР. Я, к сожалению, был на тот момент в армии, но мне написали, объяснили, как и что там было. Три дня это дело продолжалось. За три дня прослушали множество интереснейших докладов и сообщений, со всеми писателями перезнакомились, разговаривали, брали автографы. Гости были приглашены на заседание нашего КЛФ, где за чашкой чая, а может и не чая, все мы могли задать интересующие нас вопросы как об их творчестве, так и о фантастике вообще. С того времени завязались хорошие творческие связи нашего клуба с некоторыми из этих писателей. 

На различные иногородние фестивали я по ряду причин не ездил. Однако упомянутый Георгий Леонидович Кузнецов, который, к сожалению, в прошлом году нас покинул, регулярно посещал различные подобные мероприятия. Например, фестиваль фантастики «Аэлита», который с 1981 года проводит журнал «Уральский следопыт». Кроме того, в 1994 году прошел фестиваль или конвент, если вы хотите, фантастики под названием «Белое пятно». Вот здесь я уже участвовал, и даже активно.

Никита: А где он был? В Новосибирске?

Александр Козлов: Да, в Новосибирске.

Никита: И вы участвовали в его организации?

Александр Козлов: В организации и даже в развлекательных представлениях для съехавшихся писателей. В рамках фестиваля состоялись концерты, аукционы, спектакли, семинары, вечер памяти Михаила Петровича Михеева и В. Бугрова, встречи издателей, демонстрация хоббитских игрищ, а также литературный конкурс на призы «Белого пятна». В жюри вошли Кир Булычев, Владислав Крапивин, Геннадий Прошкевич и Михаил Успенский. 

Антон: Ничего себе, звездный состав у вас! 

Никита: И это делал ваш клуб?

Александр Козлов: Союз писателей. Это все под покровительством Союза писателей происходило.

Никита: А как это выглядело? Что там с хоббитскими играми было? Что именно показывали?

Александр Козлов: В частности, были устроены фехтовальные поединки и т.д., и т.п. К сожалению, фотографий у меня не сохранилось, поскольку я как раз фехтовал, а не…

Никита: Вы фехтованием тоже занимались?

Александр Козлов: Более-менее. К сожалению, это «Белое пятно» где-то после 1994 года как-то заглохло. Потом его пытались вроде возродить, но сейчас этот фестиваль перестал быть фестивалем фантастики, а стал более общим. 

Никита: Все захватили анимешники, наверное.

Александр Козлов: Нет, не анимешники. Общей литературой стали заниматься. Сибирской – да, но не фантастикой, увы.

Никита: Если уж вспомнили анимешников, вы как-то участвовали в этом фандоме, и был ли он связан с научно-фантастической тусовкой? Потому что, как правило, в других городах все первые анимешники были фанаты научной фантастики, и в начале 90-х, даже в конце 80-х, это очень часто были люди из клубов научной фантастики. Что было в Новосибирске в вашем клубе, когда вы узнали про аниме, в том числе научно-фантастическое? В 80-х его было много.

Александр Козлов: Я лично про аниме узнал, скорее, уже где-то в середине-конце 90-х. Нет, я знал, что есть японские мультики, и да, у нас отдельные товарищи по этому делу угорали. Но я очень разборчиво отношусь к аниме. Отдельные вещи смотрятся, хорошо смотрятся, а основную массу душа не принимает ИМХО. 

Никита: А может быть, вы знаете о каких-то ранних новосибирских аниме-клубах, которые, возможно, как ролевики, от вас отпочковались, от «Амальтеи». Такое что-нибудь было, не было? 

Александр Козлов: Не знаю, увы.

Никита: Если немного вернуться к конвентам и мероприятиям в реальной жизни, вы говорили, что вы в 80-х не ездили, но, может быть, ваш клуб посылал какие-то делегации, или ребята от клуба организованно ездили? Что-нибудь слышали про такое?

Александр Козлов:  Большинство наших товарищей жили по одному сценарию: работа, дом, клуб. Ездить на такие мероприятия, особенно в другие города, например, Георгий Кузнецов мог себе позволить. Но это у него получалось так, что отпуск получил, поехал в Москву, во-первых, закупаться книжками в магазинах, во-вторых, работать с документами в библиотеке. Не до того было, честно говоря.

Никита: Нас еще спрашивают зрители про взаимодействие с научно-фантастическими и просто журналами. Вы что-то упоминали. Можете больше рассказать? Тот же «Уральский следопыт», журнал «Если». Может быть, от клуба кто-то писал какие-то рассказы, например, посылал, и они печатались. Или такого взаимодействия не было?

Александр Козлов: Нет. В основном взаимодействие с какими-то издательствами было в 80-е годы. Это «Молодость Сибири», издательство «СовСибирь». А в 90-е издавались Пищенко, Шалин, книжки. Фантастику издавали, но они уже как отдельные авторы себя показали к тому времени. А мы не примазывались к их популярности.

Даниил: А вы говорили, что обсуждали книги, потом вместе даже кино смотрели, обсуждали фильмы, картины, а обсуждали ли вы или играли сами в научно-фантастические видеоигры? 

Анатолий Шалин, Константин Митюхин, Александр Поляков, Олег Костман, Олег Грачёв, Евгений Носов, Михаил Миркес, Георгий Кузнецов, Олег Ивченко, Александр Козлов, Михаил Михеев, Игорь Илловайский, Василий Карпов

Александр Козлов: Компьютерные игры тоже обсуждались, особенно те, которые не просто стрелялки типа Doom. Есть достаточно большое количество игр по книгам. Например, та же «Дюна». Есть достаточно много игр по фэнтезийным мирам. Рассматривалось многократно как варианты будущего постапокалиптические игры типа Fallout или S.T.A.L.K.E.R. Много чего рассматривалось. Насколько я помню, буквально в прошлом году я делал доклад о том, с чего начались и к чему пришли компьютерные игры. Это тоже достаточно интересный вариант.

Никита: Когда фанаты начали общаться в интернете, в сети? В какой момент произошло это взаимодействие? Может быть, как раз-таки через сеть возникало взаимодействие с другими клубами?

Антон: Тут, мне кажется, можно еще немного добавить для зрителей, Новосибирск был одним из самых первых центров, где появился полноценный доступ к сети в России еще в советские времена, в Перестройку. Это Москва, Питер и Новосибирск. И поэтому в Новосибирске так много IT компаний. Потому что там и доступ был, потому что там Академгородок рядом, там Academnet был еще когда-то. Как рано фанаты научной фантастики и ваш клуб начали общаться через интернет?

Александр Козлов: Это я могу сказать совершенно точно, поскольку сам немножко в этом поучаствовал, в частности, в Академгородке. Можно сразу сказать, что это где-то ближе где-то к нулевым. Конечно, в Академгородке, может быть, и в 90-х появился доступ в интернет, но какой? Какой тогда в 90-х был интернет? Через обычные телефонные модемы. И скорость мизерная. А более-менее широкий… В университете, может быть, доступ и был достаточно распространен. 

В городе же только где-то в 2004-2005 годах интернет стал более-менее распространяться, после того как появился мобильный интернет. Помните, может быть, такое буквосочетание GPRS? Когда, чтобы скачать одну песню себе по диким ценам на компьютер, телефон всю ночь оставался включенным. А нормальный интернет - это где-то после 2005 года, когда сначала стали создавать локальные сетки по городу и по Академгородку. В частности, в Академгородке была такая достаточно мелкая контора HomeNet, и там же был еще AcademOrg - две враждующие компании, которые делали друг другу разные пакости. 

Но нормальный интернет появился уже где-то после 2005 года. Это уже когда ADSL стали бросать по всему городу, появилась более-менее нормальная скорость, когда появилась возможность смотреть потоковое видео, скачивать книжки, картинки и тому подобное. Не раньше. Я имею в виду именно доступный широкому кругу людей, а не каким-то специалистам.

Антон: Если продолжать тему технических средств для медиа, вы немного затронули тему кассет и видеосалонов. А вообще было ли, что вы с фанатами научной фантастики, с друзьями, может, с клубом в 80-е, в перестройку смотрели фантастику организованно в салонах, на кассетах, те же «Звездные войны»? Когда это началось, и как это было?

Александр Козлов: Это где-то 1987-1988 год. Появился сначала в центре, в Центральном районе официальный видеосалон. Я не касаюсь различных подпольных, квартирных. Те, может быть, и раньше были. 

Сходили, посмотрели, и потом… Нет, в основном ходили по районам, где появились различные подвальные видеосалоны по рублю. Там же как было? Он где-то достал три-четыре кассеты, сегодня три-четыре сеанса, завтра он отдал эти кассеты. То есть договориться заранее прийти компанией посмотреть — это не интересно хозяину этого видеосалона.

Антон: Вопрос от зрителя: а как относились старые фэны к молодым звездам типа Лукьяненко и Перумова? Как вы, и, может быть, ваши коллеги, кто увлекается фантастикой уже давно, относились к новому поколению? Какое у вас было мнение на их счет?

Александр Козлов: Насчет Лукьяненко сказать ничего не могу. Я его читал, особого восторга он у меня не вызвал. Крепкий автор, но не гений. Что же касается Перумова, тут в зависимости от того, кто его читал. Кто-то был буквально в восторге от Перумова, особенно от первых книжек. Имеется в виду его продолжение хоббитов. Кто-то был в восторге, кто-то наоборот. Я слышал, что в Москве или в Ленинграде вообще собирались его побить. Не знаю, успешно или безуспешно, но…

Даниил: Вроде живет. 

Александр Козлов: В свое время он более-менее интересно писал, а потом, увы, стал повторяться все больше и больше. 

Никита: Перумова-то ловили, не поймали. Его толкинисты ненавидели в первую очередь, а не фантасты, за то, что он слишком вольно обошелся с первоисточником.

Александр Козлов: Да, причем даже не так чтобы все толкинисты, а именно «дивные» так называемые. 

Никита: Он фандом расколол. А можно вопрос тогда, если уж мы темы коснулись? А у вас были «дивные» в Новосибирске?

Александр Козлов: Были.

Никита: Это все у вас тоже было, интересно. 

Александр Козлов: Я же говорю, ролевики достаточно быстро от клуба отпочковались и образовали самостоятельное объединение. Я не так прямо в этих интригах замешан, но насколько по своим каналам знаю, да, были и «дивные», были и «темные», всякие были.

«Дивные» - уничижительное прозвище внутри толкинистского фэндома для тех, кто всерьёз соотносил себя с персонажем из Средиземья, считал себя «воплощённым» эльфом или иным существом и выстраивал вокруг этого целую идентичность. «Тёмные» - те, кто в той же системе координат симпатизировал «силам тьмы»: Морготу, Саурону, оркам, нередко опираясь на апокрифы вроде «Чёрной книги Арды» Ниэнны и Иллет, переосмыслявшей мир Толкина с позиций «проигравших». Противостояние «светлых» и «тёмных» было одним из главных внутренних конфликтов русского толкинизма 1990-х.

Антон: Может быть, напоследок вы назовете несколько своих самых любимых фантастических произведений? Что вам за вашу карьеру фэна запало в душу больше всего?

Александр Козлов: Больше всего? Вопрос, конечно, интересный. Из последнего, это, наверное, фантастические книжки, я не знаю, вы в курсе, не в курсе, был такой автор Михаил Харитонов, он же Константин Крылов.

Михаил Харитонов - литературный псевдоним Константина Анатольевича Крылова (1967–2020), российского публициста, писателя и общественного деятеля. Псевдоним долгое время был тщательно законспирирован. Основные художественные произведения - многотомный «Золотой ключ, или Похождения Буратины» и фантастический роман «Факап» - масштабный параквел к циклу Стругацких о Полудне, охватывающий события всех книг цикла и пытающийся согласовать их противоречия.

Антон: Мы не просто в курсе. Никита выпустил карточную игру по «Золотому ключу».

Никита: Мы же буквально ядро поклонников Харитонова. Он мой сосед раньше был. 

Александр Козлов: Очень противоречивый, конечно, автор. Кроме того, у него еще есть по Стругацким большой такой толстый томище.

Антон: Вы - старый фэн Стругацких, читали их давно. А как вы смотрите на «Факап»? 

Александр Козлов: Нормально смотрю. По моему личному мнению, ему удалось в ткань своего повествования вплести все книги Полуденного цикла и при этом согласовать. Там же много очень неувязок, авторских ляпов и так далее. Я не скажу, что я в восторге от того, что он сделал, но, тем не менее, это достойная книга, которую стоит хотя бы прочитать. Насколько я понял, критики «Факапа» где-то треть книги прочитали, потом расплевались и… В общем, надо прочитать. Причем я ее перечитывал уже раз пять или шесть. Это очень объемный труд. 

Вы, кстати, совершенно зря причисляете меня к фанатам Стругацких. Я фанат Стругацких, но ранних Стругацких. Просто после смерти Аркадия все это вообще покатилось. Ладно, не будем об этом. Это уже вкусовщина начинается.

Я надеюсь, что достаточно внятно и связно рассказал. Надеюсь, что вам было интересно.

Никита: Спасибо. Вы очень хорошо рассказали. Очень любопытен был взгляд рядового участника тех времен. Потому что для нас это совсем все… Когда вы вступили в клуб, мы не то, что пешком под стол ходили, нас просто не было еще никого. Это очень было далеко и очень интересно было услышать. 

Александр Козлов: Что еще хотелось бы сказать? По возможности заходите на нашу страничку, если будет интересно. Мы выкладываем аннотации докладов, которые будут в процессе. По воскресеньям в 18:00 по новосибирскому времени раз в две недели мы заседаем. И если что-то будет интересно, заходите, оставляйте под соответствующим постом, что так и так, пришлите мне на такую-то страничку ссылочку на заседание, и также через «Яндекс.Телемост», участвуйте. Приглашаем любителей фантастики, приглашаем всех. На этом, я думаю, и закончу дозволенные речи. 

Антон: Спасибо вам большое. 

Ссылки: Михеев Прашкевич Бачило Кубатиев Пищенко Шведов Шалин